05
Мар
12:06

Как раньше пеклись пироги

Колхозное село 60-70-х годов, так лихо воспетое
сонмом украинских советских литераторов. Оно еще не вышло из зашпори
сталинщины и маленковщины, когда налог клался даже на каждое садовое
дерево, когда шкуру свиную надо было сдать, когда город нарезали так,
чтобы крестьянин и не подох, но и не разбогател. Учителям, скажем, не
более 25 соток, а простым крестьянам можно и больше. Но часто так, как у
моих родителей — по 2-5 соток в разных местах нарезали. И каждую весну
отец ругался и бил бедную лошадь, ведь надо было и огород вспахать, и в
соседский не заехать и все это на коротких сотках.

До сих пор удивляюсь терпения отца — он же знал, что у его отца Андрона
было земли значительно больше, что в нашей собственности был и пруд,
где коноплю мочили, и березовый лесок рядом. Недаром любил в Гвоздева по
грибы ходить — там рядом и родовой лес. Но не рассказал — страх держал
его языка. Это я уже узнал от его старшего брата, а моего дяди Николая,
когда отца не стало.

Рассказал он и о сарай нашу, которая казалась мне, малому, огромной, а
на самом деле была это уже ее четвертная подобие от настоящей — когда
коммунисты стали в колхоз все загребать, то дед моей Андрон посоветовал
дед Михалюша, с которым и я дружил в детстве, разобрать ночью большую
ригу и составить меньше. Что дед Андрон и сделал. Рига спаслась от
колхоза. И в ней так сладко было слушать дождь по соломенной крыше,
когда баба Лисаветка вязала венки лука.

Вот и кухня была такой — уже забыто много от древности, ибо надо бежать
на бесконечную колхозную работу. Когда его там всякими Пундик
заморачиваться, как бригадир под окном наряд восклицает!

Правда, баба была дома всегда, и когда она постилась, то ее еда была
мне вкусным — сварит себе в маленьком горшке каши гречневой (дефицит,
кстати, гречка была, как и во времена Азарова!), А я, бывает, больше
половины и удалю. Хотя скоромный суп был и борщ на сале стоял в печи.

Вот как в селе был храм — тогда старались: и захолод, который кругом
называется студень или холодный, вистоювався в холодных сенях (храм у
нас на Казанскую) и осетинские пироги пеклись, и голубцы делали, и котлеты. Пироги отстаивались под
полотняным полотенцем из печи на лежанке. С разной начинкой, но мне
почему-то больше запомнились из карамели. Правда, конфеты-карамельки не
были дефицитом. А нам с братом шоколадное масло отец мог купить только,
когда зарплату получал. Но ее и правильно звали — получка. Потому что
зарплата — это нечто иное, справедливее и более. А так — получка …

Так вот гречневую кашу я полюбил есть такую, которую не везде встретишь
— добавляю масла (у нас она мужского рода — масел), нерафинированного,
чтобы пахла, и сахара. Вы пробовали? Или кашу рисовую — желтую (это
масло надо домашнее и яйца с оранжевыми желтками), рассыпчатую, сладкую.
У нас она храмовой называется — видимо, потому, что такую богатую не
всегда было из чего варить.

Ел такую ​​кашу когда-то, в начале 90-х, и в Олешне, куда мы ездили
поднимать из забвения имя Софии Русовой. Каша была такой смашною, что
артистка, не хочу называть фамилии, наложила ее прямо себе на клеенку,
чтобы не съели всю из общей большой миски, пока она языком своим
непрерывного привяжите.

Так вот я думаю, что немалое рецептов сельских пропало в колхозный
время. Никогда и никому было их хранить. Хотя глава нашего Авдеевского
землячества Василий Бугров утверждает о каких-то особых Авдеевский
вареники — тут я, как волк из мультика, скажу: «Не знаю, не пробовал».
Основная пища наших крестьян: утром — суп, в обед — борщ и каша. Все
запивается молоком. На ужин могло быть что-то такое, похапне, как-то
яичница или жареный картофель. А когда я уже жил в городе, то мать
рассказывала как соседи аджику делают: «Это алкоголики любят таким
заедать!». Бедное село!

Правда, была у нас и еще такое блюдо, которую родители почему-то любили
— кавмы. Это Раздавленный вареный картофель, которую сейчас назвали
пюре. Но ели ее с Сырокваш. Тоже слово общелитературного, потому он и
компьютер выделяет. В другой Авдеевке, Куликовского района, наши кавмы
называют еще оригинальнее — Гоцка. Это была частая сельский вечерняя
еда. А малому же хотелось каких-то Пундик! Но и хорошо, что простая пища
побеждала — здоровее!

Однако лакомством, кроме лавошних пряников и конфет, были у нас моченые
яблоки, которые мать вносила прямо из погреба, набирала из бочки. Или
свежие яблоки дяди Васи, которые он держал зимой в стружке — теперь я
знаю, что это были лимонки. А у нас была такая яблоня, что большой
снежной зимы отец обвязывал соломой от зайцев — мы жили крайние от поля
до Понорницького пути, и зайцы тропы торилы. Однако никогда и мысли не
было, чтобы зайцев поймать. Как и куропаток, что выпархивали из-под
ледовой корки, из-под снега.

Яблонь было несколько, но вкуснее были соседские, как всегда — у нас
они назывались фунтовкамы. Я долго их искал, мне рассказывали о груши,
пока из Корюковки журналист Андрей Навродский не привез привоев. Надо
будет пробовать вырастить.

… Когда хвалят коммунистическую систему, рассказывают как хорошо
жилось при Союзе, у меня болят бока. Потому что их так уплетали, когда
я, подросток, выстаивал очередь среди дядь и теть по двум буханками
хлеба. Больше в одни руки не давали! И привозили хлеб раз в два дня. И
это — в селе, которое было на трассе! Так что не надо меня агитировать.
Пироги с карамельками были вкусные, но теперь я хочу и им другие — с
вишнями, с смородиной, с сыром.  


ГОЛОСУЙТЕ, ДЕЛИТЕСЬ, КОММЕНТИРУЙТЕ


Похожие новости...